Daughter of Lordaeron
Небо раскалывалось от бесчисленных молний на миллионы осколков, готовое вот-вот осыпаться на землю подобно разбитому зеркалу.
Среди руин, что когда-то были обителью монахов, приютом для отчаявшихся душ, стремящихся обрести спокойствие, показалась фигура. Не было похоже, будто она что-то здесь искала. Скорее, осматривалась, словно наслаждаясь увиденным.
Очертания напоминали одну из тех, кто однажды покинул Аргус, назвавшись дренеями. Это было единственным сходством.
Алая шелковистая кожа мерцала под вспышками молний. Голову украшали массивные потрескавшиеся рога. Глаза же пылали изумрудным пламенем, которым Легион выжег немало миров.
Дренейка опустилась на колени среди развалин и прикрыла глаза. Из-под ресниц пробивалось ядовито-зелёное свечение.
Перебирая воспоминания подобно тому, как перебирают чётки, она внимательно изучала каждое. Губы женщины сложились в презрительную усмешку.
Вот она совсем ещё ребёнок, только-только попавший в храм. Всё в диковинку. Непривычно. Страшно.
А вот она прощается со своими наставниками и покидает обитель. Птенец порхнул в жизнь за порогом, не зная, что крылышки скоро обрежут.
Было много боли, много слёз. Некоторые моменты хотелось искоренить из памяти. Падая, она вновь чудом находила в себе силы подняться.
Последняя битва за храм...
Дренейка легким движением утёрла слезу, предательски скатившуюся по щеке.
Она не виновата в гибели своих собратьев. Нет. Но изнутри её раздирали противоречия. Мучимая мыслями о том, что осталась единственной выжившей, новоявленная дочь Легиона испытывала непонятное облегчение. Оковы прежней жизни рухнули.
Изумрудный огонь, бьющийся в её взгляде, выжег всё. Дочиста. Она видела исцеление в очищении огнём.
Распахнув глаза, дренейка подняла с земли горсть пепла, плотно покрывшего руины.
Она исцелилась. Исцелилась навсегда.
Устремив взгляд в небо, она рассмеялась словно безумная. Отголоски смеха растворились в раскатах грома.
Надвигалась страшная буря.